Моя вторая первая жизнь

Елена просыпается в чужом теле собственной жизни. Вчера она была успешной, уверенной в себе, а сегодня шарит рукой по жесткой простыне, ищет знакомый аромат дорогого кофе — но вместо этого чувствует запах варёного картофеля. Вселенная будто насмехается, мстя за её дерзость — когда-то она выбрала выжить в Москве, но вот теперь добро пожаловать обратно, в простукивающий дождем по крыше Косолапово.

В углу топится печка, с кухни доносится глухое бормотание мужа, а сын хватает её за руку, цепляясь за манжету: “Мама!” От неожиданности она вздрагивает. Елена всё еще ждёт, что кто-то откроет дверь и окликнет её по фамилии — Корнеева, срочно на встречу! — а вместо этого урчит чайник, и бабушка тихо зовёт всех к столу.

В каждом предмете этого дома, кажется, спрятан сарказм: городская штучка превратилась в сельскую хозяйку. Елена взбивается, спорит, страдает от ощущения, что живёт в чьём-то плохо разыгранном спектакле. Она не принимает ни мужа, которого оставила в прошлом, ни этого не по возрасту мудрого мальчика, ни бабушкиных советов, ни вечного запаха сырости. Выхода она не видит, но упорствует: ищет трещину в странной реальности, ждёт, что вот-вот раздастся звонок, и кто-то скажет — все навязано, пора домой. Но тишина тянется, и кажется, выбора у неё больше нет.