На сопках Маньчжурии

Лето 1945-го принесло нехорошую дрожь в штабы. Дальневосточные рубежи Красной армии внезапно стали поводом для особых тревог. В одном из тесных, прокуренных кабинетов маршал Василевский, сосредоточенный и как всегда немногословный, поднял вопрос, не дававший покоя: нужна ли отдельная операция, чтобы выбить врага из Маньчжурии? Стратегические карты разложены на столе, тишину прорезают короткие фразы, тяжёлые взгляды генералов. Но то, что действительно выбивало из равновесия, было совсем рядом — химический завод у Харбина, о котором разведка донесла едва не на грани истерики: японцы мутят какой-то смертоносный коктейль. Слухи о химическом оружии, угроза катастрофы такого масштаба, что даже военные теряли покой.
Враг не пустил пыли в глаза — готовился к диверсии, крупному взрыву. Могло рвануть так, что Харбин перестал бы дышать. Василевский велел: снять проблему — да аккуратно, до последнего грамма отравы на складах. Забот прибавилось вдвое. К разведывательному взводу присоединился Иван Журавлев. Настроен он был решительно, но впереди — тьма и земля чужая. Каждый шаг отдавался тяжестью: проступился — и погиб не только сам, но и свои подставил.
Он чувствовал, что дальше будет только сложнее. Оборотней под чужими флагами, ловушек и смертей — пруд пруди. Судьба множества людей висит на волоске, и груз этот сдавливает плечи сильней, чем снаряжение. Впереди — бессонные ночи, липкий страх, напряжение, гулкий стук собственного сердца. Но выбора нет. Иван знал: он должен, несмотря ни на что, остановить беду, пока время не вышло окончательно.