Положение вещей

Вадим когда-то думал, что жизнь его устойчива и предсказуема. Охранник музея — работа не из тех, что обещают острые ощущения. Дежурства сменяют друг друга, строгие правила, короткие перекуры. Всё изменилось за одну ночь. В хранилище вдруг стало слишком шумно — чужие шаги, вспышка страха, и тут же грохот: тяжёлая статуя рухнула, в одно мгновение перечеркнув старую рутину. Потом — больничная палата, запах лекарств, тусклый свет. Он выжил, хотя врачи только качали головой: повезло. Тело оправилось, но внутри что-то не срослось.
Теперь рядом с ним — множество новых голосов. Вадим открывает глаза и слышит их. Странно, но ни один из этих голосов не принадлежит человеку. Это предметы. Картина на стене тревожно шепчет о пережитом, стул ноет о мастере, что его смастерил. Любой экспонат, даже старая трость — будто живой, со своей судьбой. Особенно мучительно в первые дни: потоки чужих историй мешают спать, рассуждать, быть собой. Он не рассказывает никому — кто поверит? В конце концов всё-таки решается на визит к психотерапевту. Врач не смеётся, наоборот — изучает состояние, задаёт вопросы, выслушивает каждую деталь. “Возможно, это эхо травмы”, — предположит он когда-нибудь, — “или ваша психика открыла необычный канал после стресса”.
Новый дар пугает, но и манит. Отчаянно ища равновесие, Вадим устроился охранником в антикварной лавке. Там вещи по-настоящему дышат прошлым. Их истории он уже слушает, как тихое радио в ночи — спокойно, внимательно. Теперь каждое его дежурство заполнено тайнами и смыслами, которых он прежде не замечал. Обретённая способность стала и крестом, и дверью — в такой мир, где настоящие рассказы прячутся внутри молчаливых вещей.