Самогон

В сырой осени сорок первого года фронт пульсирует тревогой. Туда, где взаперти страх, посылают сибиряков — людей закалки, не знающих покоя. Среди них — Коля Слепков, прозванный Самогоном. На севере так называют тех, кто бродит по тайге в одиночку, без лая собак — полагается лишь на себя и острый глаз.

Коля прост, добр — и будто обделён умением вливаться в шумный коллектив. Он всегда особняком, будто пришёл из глухого леса. Прямота его иногда бьёт по чужому самолюбию. С начальством не ладит — не любит показных слов, зато за дело возьмётся не раздумывая, по-охотничьи хитро. Коллектив поначалу сторонится его, но потом всё меняется — ведь Слепков не врёт, не юлит, он настоящий.

Николай привык рисковать. Шагать туда, где и ангел боится пролететь. Его страсть к опасности стала главным оружием. Он заходит в гости к смерти, словно к старой знакомой, и возвращается наружу с синяками и шрамами, но целый. За всё время ранен — шесть раз, дважды почти на краю. Но удержаться живым для него — значит исполнить какой-то древний, невысказанный долг, которого он сам, похоже, порой не понимает.

Однако всё меняет встреча с офицером Кремпом. Тот столь же опасен и упрям, как и сам Самогон, — очередной охотник на охоте. Их противостояние превращается в игру на выживание, где на карту поставлен характер. В огне Слепков лишь крепнет, никому не уступая место. За спиной у него — шесть сотен врагов, которых он одолел, и ни один бой не смог лишить его главного: изнутри он по-прежнему остаётся собой.